Полярный проект. Стоп, эпидемия!

Полярные истории

Дыхание Арктики мы испытываем не только с ветрами и морозами. Все происходящее в виду северных берегов России и за ее ледяным горизонтом вызывает в нас то трепет, то любопытство, то гордость. Чтобы лучше понять, отчего это происходит, нужны знакомые и незнакомые истории и судьбы, связанные с Русским Севером. Тогда самочувствие Арктики станет нам еще ближе, а ее призывный голос – еще сильней. Пусть же наши и ваши документальные истории, как стрелка компаса, откроют читателям, слушателям и зрителям глаза на Север.

Полярная хроника

Все происходящее в Арктике и на ее заполярных берегах представляется нам чрезвычайно интересным. Мы - виртуальное информационное агентство ИНФАРКТика - с нетерпением ждем новостей как от журналистов, работающих за Северным Полярным кругом, так и от северян, которым совсем не безразлична судьба Земли и Окена, спаянная прошлым, настоящим и будущим.

Полярный проект. Стоп, эпидемия!

В условиях информационной войны за Арктику – настоящей геополитической эпидемии, нацеленной на раздел России, здешним журналистам предстоит стать полярными стражами русского Севера. Вот почему школа журналистики для коллег из Заполярья нам кажется наиболее актуальной. Мы знаем о том, что большинство средств массовой информации за Полярным кругом делаются специалистами самых разных профессий. Это - отличная база для старта.

ПОЛЯРНЫЙ ПРОЕКТ

Чрезвычайная привилегия для поступающих в школу журналистики

Объявляя о географической привилегии, связанной с исторически проверенным тяготением Петербурга и Ленинграда к Северу России, мы не ограничиваем круг кандидатов. Просто для нас важно упрочить старые связи и симпатии – время и события в Арктике требуют этого. Мы надеемся, что наш Полярный проект всерьез заинтересует медиаорганизации и журналистов Крайнего Севера.

Это – Россия к северу от 60-й параллели, у которой расположился Санкт-Петербург и наша школа журналистики. Здесь успешно работают корреспонденты и редакторы, в основном, не имеющие специальной профессиональной подготовки. Но именно из этих краев мы ждем кандидатов в школу.

Михаил Белоусов, директор школы журналистики (в 1980-1984 годах полярный корреспондент «Комсомольской правды»):
«В свой час, когда будет видно, как отреагируют северяне на наше предложение и насколько широко будет представлен Север России в нашей студии, мы обязательно прибавим информации о Полярном проекте и его перспективах».

М.В.Белоусов в Мурманске, на сопке, где прежде стояла его 9-я семилетняя школа, а рядом с ней трехэтажный дом, откуда в бинокль любознательный школьник наблюдал за кораблями, прибывшими под погрузку апатитового концентрата.

Любая встреча с белым медведем – на грани с экстремальной ситуацией. Тем более интересно о ней рассказать. А ведь это всего один из множества фактов обычной жизни Арктики. Кто из журналистов не позавидует!
Но сегодня не один белый медведь, а вся Арктика нуждается в нашем пристальном внимании и поддержке. На материк, на вечные мерзлоты, на нефтяные и газовые платформы, на шельфы – продолжение наших гор – нацелены сегодня взоры не собирателей, а расчленителей России. Русской Арктике, как никогда, нужна сегодня надежная полярная стража. И прежде всего – отточенные перья полярных корреспондентов, противостоящих геополитической эпидемии. Давайте вместе проверим наше информационное оружие! И если потребуется, сообща модернизируем его. Школа журналистики готова к этой модернизации.

Белый медведь – символ свободы русской Арктики.
Первая лошадь, которую я встретил в норвежском Хаммерфесте, была одета в синюю одежку. В канун Года Синей Лошади этот факт настраивал на веселый лад. Но фото на память я сначала сделал рядом с белой лошадью – она больше походила на полярную.
Первая лошадь, которую я встретил в норвежском Хаммерфесте, была одета в синюю одежку. В канун Года Синей Лошади этот факт настраивал на веселый лад. Но фото на память я сначала сделал рядом с белой лошадью – она больше походила на полярную.

Это было в сентябре, в Норвегии, на самом краю материка, за 71-й параллелью, на плато Нордкап. Дальше – за Нордкапом – только Северный Ледовитый океан и Северный полюс. Здесь каждый добравшийся сюда хочет отметиться, оставить след. Один старательно выкладывает на обочине дороги любимое слово – свое имя, другой строит из обломков камней незамысловатое сооружение. Третий расспрашивает о недавно затонувшем русском крейсере. Четвертый видит в морской синеве призраков военных конвоев. Дело журналиста – ничего не проглядеть.

Норвегия, за 71-й параллелью, плато Нордкап. Дальше – за Нордкапом –  только Северный Ледовитый океан и Северный полюс.
Норвегия, за 71-й параллелью, плато Нордкап. Дальше – за Нордкапом –  только Северный Ледовитый океан и Северный полюс.

Вглядитесь! Вдохните! Вдумайтесь! Воздух, Вода и Скала соединились здесь навечно. Величию их позавидуешь. И только Люди приходят и, не выдержав, уходят. Те, кто родился и живет за Полярным кругом, лучше других знают цену этой конкуренции.

Вглядитесь! Вдохните! Вдумайтесь! Воздух, Вода и Скала  соединились здесь навечно.

Перед вами – артиллерийский крейсер «Мурманск», названный в честь города, где я родился. Это не моя фотография, но она мне дороже многих своих. Я прожил на крейсере, будучи собственным корреспондентом «Комсомольской правды», около двух недель в середине 1980-х. Он только что отстрелялся, вдребезги ночью раздолбав плавучую мишень, находившуюся в 27 километрах, и вернулся на рейд в Североморск. Через десять лет, преданный и проданный, он отказался уходить с севера и, воспользовавшись штормом, лег на дно у берегов Норвегии. Но все ли рассказали о трагедии «Мурманска» журналисты? Этот вопрос меня волнует до сих пор.

Это – артиллерийский крейсер «Мурманск», названный в честь города, где я родился. Я прожил на нем, будучи собственным корреспондентом «Комсомольской правды» около двух недель в середине 1980-х.  Он только что отстрелялся, вдребезги ночью раздолбав плавучую мишень, находившуюся в 27 километрах, и вернулся на рейд в Североморск.  Через десять лет, преданный и проданный, он отказался уходить с севера и, воспользовавшись штормом, лег на дно у берегов Норвегии.  Но все ли рассказали о трагедии «Мурманска» журналисты? Этот вопрос меня волнует до сих пор. Михаил Белоусов.

В самой северной точке Норвегии, в Нордкапе, в тамошнем музее бросается в глаза фотокартина с рвущимся в Мурманск конвоем союзников. Может быть, это был тот самый конвой, который вместе с военной техникой и продовольствием доставил в Мурманск товары народного потребления, а среди них – мой первый трехколесный американский велосипед и алюминиевую кровать, на которой я спал до шестого ккласса. Но что, подумайте, расскажет эта картина журналисту, у которого ничего подобного в жизни не было?

В самой северной точке Норвегии, в Нордкапе, в тамошнем музее бросается в глаза  фотокартина с рвущимся в Мурманск конвоем союзников. Может быть, это был тот самый конвой, который вместе с военной техникой и продовольствием доставил в Мурманск товары народного потребления, а среди них – мой первый трехколесный американский велосипед и алюминиевую кровать, на которой я спал до шестого ккласса. Но что, подумайте,  расскажет эта картина  журналисту, у которого ничего подобного в жизни не было?

Дальше Уэлена России нет. Раньше за туманным Беринговым проливом была русская Аляска. Ее продали американцам. Они смогли устроить там неплохое житье-бытье для бывших российских подданных. Спасибо им за это. Говорят, что до сих пор наши чукчи вооружатся для охоты американскими винчестерами. Один бог знает, как осуществляется торговля. У меня есть приятель, который с фотоаппаратом и блокнотом пешком, на вертолете и на нартах пересек Чукотку вдоль и поперек и стал почти своим среди чукчей. Но даже ему не раскрыли эту военную тайну.

Дальше Уэлена России нет. Раньше за туманным Беринговым проливом была русская Аляска. Ее продали американцам. Они смогли устроить там неплохое житье-бытье для бывших российских подданных. Спасибо им за это. Говорят, что до сих пор наши чукчи вооружатся для охоты американскими винчестерами. Один бог знает, как осуществляется торговля. У меня есть приятель, который с фотоаппаратом и блокнотом пешком, на вертолете и на нартах пересек Чукотку вдоль и поперек и стал почти своим среди чукчей. Но даже ему не раскрыли эту военную тайну.